Олд Оса

О тексте

Написано 02 Nov 2006, размещено в рубрике Цитаты.

Поделиться:

Василенко И. Д. В ВАГОНЕ

На станции Ростов в вагон пригородного поезда протиснулись двое мальчиков. Сумерки уже сгустились, и лица мальчиков тонули в них расплывчатыми, бледными пятнами. По росту старшему можно было дать лет четырнадцать, младший же не доставал и до плеча старшего.
– Духота какая! – сказал старший чистым, как у девушки, голосом.
Натыкаясь на чемоданы и мешки, загромоздившие проходы, он пробрался к окну и со стуком опустил раму вниз. В вагон хлынул свежий воздух. Мальчик потрогал руками верхнюю полку, подсадил на неё младшего и туда же полез сам.
– Улёгся, доктор? – спросил он любовно,
– Улёгся, – солидно ответил младший.
– Ну, поехали назад. Не выполнили мы с тобой задания.

Молодая женщина, сидевшая в окружении кошёлок с ароматными яблоками, беззлобно сказала:
– Вот какие теперь пошли дети! Кроме них, будто никого и нет в вагоне: пришли, открыли окно, а старших и не спросили.
– Самостоятельные очень!- сердито подхватила старушка, крепко обнимавшая огромный чемодан. – А балованные – ужас! Даже курят. А чтоб место старшему уступить – и не подумают. От Ворошиловского до вокзала на площадке трамвая стояла.
– С таким чемоданом, бабушка, в середину трамвая и кондуктор не пустит: только на площадке и ехать, – сказал старший мальчик.
– А ты меня не учи! – ещё более осердясь, крикнула старушка. – Чемодан как чемодан – обыкновенный.
– Да, обыкновенный! – усмехнулся мальчик. – Чуть руки себе не оборвали, как тащили его до поезда.
– И сейчас плечо болит, – подхватил младший.
– А разве ж это вы помогали?
– А то кто ж? Мы.
– А я вас не признала тут, в потёмках. Да и глаза уже немолодые.
Старушка помолчала и, не желая, видимо, полностью сдаться, пробормотала:
– А курить всё-таки молодым не следует. Для здоровья вредно.
– Да мы и не курим. Тут до нас было накурено. Мы дым в окошко выпустили.
– Вот я и говорю: самостоятельные очень.
Старший опять усмехнулся:
– Я, бабушка, всю весну на тракторе ездил.
– Это я тут накурил,- добродушным басом признался военный, сидевший в углу. – До войны никогда табаком не баловался, а попал на фронт – закурил. Без этого воевать трудно.
– Трудно? – спросила старуха.
– Очень трудно. Можно даже сказать – невозможно. Так вот и привык. Теперь, на мирном положении, бросать придётся. Не знаю, удастся ли…
– Удастся,- авторитетно сказал младший мальчик. – Отец писал: «Как приеду, так и брошу».
Протяжно и радостно прокричал паровоз, вагон дрогнул, и за окном тёмными силуэтами поплыли перронные столбы, грузовая тележка, вагоны соседнего поезда.
На мгновение в окно ворвался ослепительно белый свет фонаря, выхватил из темноты загорелое лицо военного, скользнул по кошёлке с яблоками – и потух.
– Поехали, доктор, – опять сказал старший мальчик. – Зря мы с тобой прокатились.
– Да что ты его всё доктором зовёшь? – удивилась старуха. – Имени у него нет, что ли?
– Да нет, его Ваней зовут, а доктор – это прозвище. Он лошадь вылечил, – вот ребята его и прозвали так.
– Как – лошадь вылечил?- послышались голоса пассажиров. – От чего вылечил?
– От раны, – с видимым удовольствием сказал старший. И чтоб его лучше слышали, склонил вниз голову. – Лошадь раненая к нам в деревню пришла с фронта. Фронт-то совсем близко был. Стала на око лице, а войти боится. Ваня заметил её и говорит: «Иди, иди, не бойся». Да в школьный двор её и привёл. Учительница сначала даже обиделась. «Разве ж можно, – говорит, – такое большое животное держать здесь! Ты б ежа принёс для живого уголка или кролика, а то целую лошадь привёл!» А ребята обрадовались и просят: «Пусть, Марфа Ивановна, живёт!» Лошадь и осталась при школе. Кормили её все ребята, лечил только Ваня, потому что она никому больше не давала рану свою мазать, одному Ване доверяла.
Военный прокашлялся и, обращаясь к старушке, сказал:
– Вот вы, извиняюсь, вроде не одобряете детвору за самостоятельность. А я думаю, что это хорошо. За четыре года на фронте я всякого народу насмотрелся.
Военный принялся рассказывать о разных случаях, когда смекалка и самостоятельность выручали из беды. Рассказывал, а сам всё поглядывал в окошко.
За Мартыновым разъездом он опять озабоченно глянул в окно.
– А тут по-прежнему есть остановка? – спросил он.
– Есть, – сказал старший мальчик. – Нам тоже
здесь сходить.
– Вот как! А зачем вы ездили в Ростов?
– Отца Ваниного встречали.
– Ну и что же, не приехал?
– Да как его признаешь! – с досадой сказал старший. – Я его совсем не знал, потому что в другой деревне тогда жил, а Ваня разве помнит, какой он! Ване всего шесть лет было, когда отец на фронт ушёл. По карточке хотели встретить.
– По карточке?..
– Да, по портрету. Подошёл поезд с демобилизованными, а народ как двинет! Нас и затолкали.
– С цветами полезли! – обиженно сказал Ваня.
– А вы б по вагонам походили,-со странной напряжённостью сказал военный.-Может, он в этом поезде едет.
– Да мы уже ходили. В каждом вагоне в два голоса с Ваней кричали: «Товарищ гвардии сержант Приходько, чи вы тут?» Не отозвался.
Военный охнул и растерянно сказал:
– А я тут!.. Вот же я…
Минуту спустя Ваня, утратив всю свою солидность, сидел на коленях у военного и прижимался щекой к гладким холодным медалям. Молодая женщина незаметно перекладывала яблоки в карманы ребят, а старуха вздыхала, всхлипывала и добродушно укоряла:
– Самостоятельные!.. Везде кричали, а тут не догадались…

Leave a Reply

Олд Оса

Свежие статьи

Недавние комментарии